Давно не бывал я в Донбассе…

                                                          ( Кое-что из прожитого...)

                                                                                3                  

         На следующий день я вновь пришел в филармонию.  Музыканты вяло репетировали, Богатикова не было.  Прождал я его минут 40. Уже хотел уходить, как вдруг он появился, попросил  музыкантов сделать перерыв и выйти из комнаты. Пригласил меня сесть и начал подробно расспрашивать, чем я занимаюсь, что собираюсь делать в жизни дальше и т.д. и т.п.  А затем вдруг предложил …  стать музыкальным руководителем его ансамбля!  Я чуть со стула не съехал! Ожидал чего угодно, но только не этого!   Я сказал, что с удовольствием бы, но как? Я же студент 2-ого курса института, целыми днями сижу на лекциях!           Он преложил мне подумать о переходе на вечернюю или заочную форму обучения.                                                       Я помчался домой.                                                                                                                                                                     Родители были категорически против: заочно -  это не учёба!  Сначала нужно "нормально" окончить институт, а затем уже могу делать что захочу.                                                                                                                                Но моя-то душа рвалась на сцену!  Я уже мысленно был с Богатиковым и готов был бросить всё! Какой там институт, гори он синим пламенем! Такие предложения делают один раз в жизни!                                            Но родители были непреклонны – сначала  диплом, потом «свободное плавание». И их можно было понять - по-своему, они были правы!                                                                                                                                           В то время, для того чтобы успешно существовать, необходимо было иметь диплом о высшем образовании и партбилет. Иначе ни о каком продвижении не могло быть и речи! Поэтому все лезли в институты. В любой, в какой угодно, лишь бы иметь диплом о высшем образовании, а там видно будет!               Поразмыслив, я  додумался до совершенно авантюрной идеи -  попросить ректора института Всеволода Григорьевича Пичугина предоставить мне «свободное посещение лекций». Я знал, что некоторые студенты-спортсмены, выступающие за область,  имели такую негласную привилегию. Я активно участвовал в студенческой самодеятельности, кроме того, был  зам. комсорга факультета и поэтому ректора  знал лично. Кроме того, поскольку мой отец работал в облисполкоме начальником отдела, ректор знал и моего отца - они встречались на различных партийных мероприятиях.                                                                                            Но  Всеволод Григорьевич был человек суровый. Продукт своего времени - бывший обкомовский работник, человек железной воли и стальных заявлений. Кстати, ВГПИ – Ворошиловградский Государственный Педагогический Институт, студенты расшифровывали по-своему – Всеволода Григорьевича Пичугина Институт. Подступиться к нему было ох как не просто!                                                         И помог «его величество случай» -  получилось всё совершенно неожиданно и очень смешно.                           Как-то мы дурачились в комнате комитете комсомола института (она находилась рядом с его приёмной). За мной кто-то погнался и я, рванув дверь, с размаху вылетел прямо…  в объятия ректора,  который, (это же надо!) именно в этот момент  проходил по коридору с несколькими преподавателями и проректором. Я совершенно обалдел, да и он, судя по всему, тоже.                                                                                 От неожиданности, ректор  вдруг  гаркнул на меня:                                                                                                            -  Ты что это!?                                                                                                                                                                                   И я, совсем ничего не соображая, вдруг, ни с того ни с сего, и  ляпнул:                                                                        -  Хочу поговорить с Вами!                                                                                                                                                           Пауза. Немая сцена. Все замерли, ожидая гневных тирад уже пришедшего в себя «вседержителя». Но на удивление, гнева не последовало. Совершенно мирным тоном он предложил мне зайти к нему после третьей пары и проследовал дальше по коридору.                                                                                                                   Я поднялся в  приёмную, как и было велено, после третьей пары. Секретарше сказал, что ректор пригласил меня для разговора. По внутренней связи  она доложила о моём приходе и  затем пригласила пройти в кабинет.                                                                                                                                                                                    Ректор сидел в полумраке в своём просторном кабинете за огромным столом, заваленного кипами бумаг, и что-то читал. Свет от зелёного абажура сталинской настольной лампы делал его лицо зловеще серым, прямо как у Кощея Бессмертного! На меня – ноль эмоций!                                                                                       Я остановился посреди кабинета и стал ждать.                                                                                                                  Наконец он дочитал, поднял на меня свои уставшие глаза и строго спросил:                                                            -  Ну что там у тебя?                                                                                                                                                                       Я с энтузиазмом стал рассказывать ему о  своих «композиторских успехах» и, в связи с этим, о предложении Богатикова.                                                                                                                                                               Он равнодушно слушал, глядя прямо на меня непроницаемым взглядом. Дождался, пока я закончу свой радостный рассказ, и вновь строго спросил:                                                                                                                              -  И чего же ты от меня хочешь!?                                                                                                                                               Я, преодолевая себя, еле выдавил:                                                                                                                                            -  Свободного посещения лекций.                                                                                                                                           Всеволод Григорьевич явно не ожидал от меня такой наглости и тут уж выдал по "полной программе".  И о совести моей, и о помутившемся моём рассудке, и прочих недостатках, мешающих мне адекватно оценивать происходящее.  Короче, он просто выгнал меня из кабинета.                                                                        Настроение у меня было припаршивейшее!                                                                                                                           Я терялся в мыслях - как мне дальше жить и что делать. Ох, как же мне хотелось к  Богатикову! Я ведь уже вкусил плоды славы! Боже, как они сладки! Сцена, музыка, успех, цветы, аплодисменты! Ну, разве можно всё  это сравнить с сидением на скучных лекциях по марксистско-ленинской  философии или истории партии, которыми нас «затрахивали»  до потери сознания! Нам ведь так и говорили:                                                – «Ты можешь быть гениальным музыкантом, но это никого не интересует. Самое главное - это общественно-политические науки.  Не сдашь - из института вылетишь!»  И это на музыкальном факультете!      Я продолжал пребывать в «разобранных» чувствах.                                                                                                           Но тут подоспели ноябрьские праздники и Богатиков снова предложил мне выступить с ним в концерте – после праздничного городского заседания.  И опять был успех! И опять В.В. после концерта пригласил Богатикова и меня в комнату президиума и горячо благодарил. А ещё попросил меня написать что-нибудь новенькое.                                                                                                                                                                                            Вокруг нас было много руководителей города и области, которые, по примеру  "старшего товарища", подходили к нам, пожимали руки и тоже всячески выражали своё восхищение. И вдруг в дальнем углу я замечаю... моего родного ректора! Он тоже здесь, - ведь он член обкома!  Он тепло улыбается - он видел  мой успех в концерте и сейчас наблюдал, как В.В. лично жал мне руку и восторженно благодарил.                  И вот на следующий день, 7 ноября, я был обязан, как и все студенты,  явиться на  праздничную демонстрацию. Общий сбор был назначен в 8 утра у института.                                                                                         Я не смог пройти через центр города – всё было перекрыто милицией и мне пришлось петлять по окружным улицам и дворам и даже продираться через кладбище! (Раньше на том месте,  где сегодня находится  парк, Областная библиотека, гостиница «Луганск», ресторан «Перник»,  универмаг и жилой дом, -  было кладбище.)                                                                                                               Естественно, я  немного опоздал и старался, во избежание замечаний,  как можно незаметнее пробраться к своему курсу.  Но незаметно не удалось -  прямо у входа в институт, миновать который я никак не мог, стоял ректор со свитой. Правда, стоял ко мне спиной. Я попытался прошмыгнуть мимо, но он  вдруг обернулся. Мне ничего не оставалось, как поздороваться и поздравить его со светлым праздником Великого Октября. Он, на удивление, живо откликнулся, поздравил меня взаимно (!) и затем, как бы невзначай, добавил:                                                                                                                                                                         -  Ты там, кажется, что-то хотел. Зайди ко мне после праздников.                                                                                Я просто обалдел! О чём это он?!                                                                                                                                           В первый же рабочий день явился в приёмную. Секретарша пригласила меня в кабинет.                                 Ректор сидел точно также, как и тогда,  в тот злополучный день – в  полумраке, куча бумаг на столе, зелёная лампа, и что-то читал.                                                                                                                                                       Я поздоровался. Он медленно поднял голову, затем опять опустил, и уже не глядя на меня, произнёс:        -  Ну, что ты там хотел?                                                                                                                                                                  Я опять за своё: -  Прошу разрешить мне свободное посещение лекций.                                                                     Далее ректор без паузы: - Пиши заявление.                                                                                                                        Совершенно оглушенный так внезапго свалившимся на меня счастьем, я выскочил в приёмную. Попросил у секретарши бумагу и ручку, нацарапал прошение и снова к нему в кабинет - скорей, пока не передумал! Кладу прямо ему на стол. Он мельком прочитал, тут же подписал и вернул мне со словами:           -  Смотри, не сбейся с пути!                                                                                                                                                       Господи! Неужели это не сон?  Я как на крыльях понёсся на факультет. Сразу к декану (Поляков В.Е.), сообщил, что мне разрешено свободное посещение лекций.  Декан посмотрел на меня как на больного, переспросил ещё раз, чтобы убедиться, что не ослышался. Затем бросил – «Подожди» и пулей вылетел из кабинета  -  побежал к ректору. Минут через пять вернулся, посмотрел на меня туманным взором и изрёк:             -  Да… Чудны дела твои, господи! Ну, давай-давай!.                                                                                                             Я рванул домой и сразу позвонил Богатикову. Он обрадовался, кажется, не меньше, чем я и сказал, что завтра ждёт меня в филармонии в 10 утра.                                                                                                                                 На следующий день он представил меня директору филармонии – Шистко Виктору Алексеевичу, старому партийному волку, который за какие-то грехи был переброшен из обкома партии на «укрепление культуры» в филармонию. Судя по всему, "мой вопрос" Богатиков с ним уже согласовал. Виктор Алексеевич поздравил меня с началом работы в областной филармонии и коротко рассказал, чего от меня ждёт родина на новом поприще. Также сообщил, что для начала мне присваивают вторую категорию солиста-инструменталиста и за концерт я буду получать, учитывая все надбавки и аммортизацию моего личного концертного костюма,  аж 11руб. 50 коп.!  Затем Богатиков привёл меня в репетиционную комнату и уже официально представил музыкантам как нового музыкального руководителя.  

        Хочу отметить, что в те годы творческий состав Ворошиловградской филармонии был достаточно сильным. И кроме Богатикова, были и ещё несколько артистов, которые также могли бы претендовать на московскую сцену.                                                                                                                                                                              Это и исполнительница народных песен Галина Мурзай, обладательница очень красивого, тёплого и мягкого голоса. К тому же и красивая женщина. Впоследствии я работал музыкальным руководителем её коллектива, а  после моего переезда в Москву,  помогал ей на Всесоюзном конкурсе артистов эстрады, где она пела мою песню «Женская верность» на слова Юрия Диктовича.                                                                               И Джульетта Якубович – великолепное колоратурное сопрано. Когда она пела «Ой пiду я межи гори» или «Бескозырку», я всегда замирал от восторга. Очень ей благодарен, что она замечательно спела одну из моих первых песен «Весняне мiсто» на слова Геннадия Довнара.                                                                               Уверен, если бы этим артистам удалось «раскрутиться», то и они бы заняли достойное место во всесоюзном эфире. Но пробиться удалось только Богатикову.                                                                                             Также хочу отметить и замечательного мастера художественного слова Владимира Калашникова.  Удительно разносторонний артист, который с одинаковым успехом читал и украинские юморески и прозу украинских классиков. Особенно мне запомнился в его исполнении отрывок из романа Ярослава Галана «Гори димлять».                                                                                                                                                                                Очень любил я и наш симфонический оркестр. Часто ходил на его концерты, а иногда и сидел на репетициях. Узнал много интересных произведений из классического репертуара и услышал выдающихся музыкантов, приезжавших на гастроли в Ворошиловград и выступавших с оркестром.                                                Словом, я с удовольствием окунулся в новый для меня мир. И потекли мои филармонические дни. Я начал входить  в репертуар. Музыканты  меня приняли нормально, никаких проблем не было.                               Вдруг, буквально через три дня мне вечером домой звонит Богатиков и говорит, что через неделю мы снова обслуживаем концертом какое-то областное совещание и В.В. хочет, чтобы я написал песню на стихи Ярослава Смелякова «Постелите мне степь». Он очень любит эти стихи и хотел бы, чтобы уже на этом концерте эта новая песня была бы исполнена. Я понятия не имел, что это за стихи  и где их взять. Богатиков пообещал помочь в поисках текста.                                                                                                                                              Спустя час он перезвонил и продиктовал пару куплетов, которые ему далось у кого-то узнать. Я тут же сел писать и утром уже играл новую песню Богатикову. Ему понравилось.Через неделю песня уже звучала в концерте. И опять был успех!  Все были счастливы, особенно В.В..                                                                                    Так, постепенно, я начал втягиваться в артистическую жизнь.                                                                                         Ноябрь (1970 г.) прошел умеренно – несколько концертов в области. Гастрольная поездка по Украине была запланирована  только на конец января 1971 года, ибо в декабре Богатиков с ансамблем должен был ехать в Египет в составе официальной советской делегации. Я в эту поездку уже никак не попадал, потому что документы на выезд были у всех оформлены ещё два месяца назад.                                                       ( При советской власти выехать за границу простому человеку было почти невозможно.  Оформление документов на выезд являлось делом весьма непростым и хлопотным, и занимало несколько месяцев. Это и заполнение многочисленными подробных анкет, получение  характеристик-рекомендаций, написание подробнейшей автобиографии, прохождение унизительных инструктажей в райкомах, различных комиссиях ветеранов партии, в «компетентных органах» о том, как советский человек должен вести себя за границей )          Кроме того, Богатикову разрешили взять в поездку не больше четырёх музыкантов.                                                        Я, конечно, завидовал им белой завистью, ибо, попасть в Египет в те годы, это было из разряда чудес. Это сегодня –  были бы деньги, плати и поезжай куда хочешь! И, наверное, нынешнему поколению трудно себе  представить нашу тогдашнюю советскую жизнь. А рассказывать о ней  подробно -  это нужно писать отдельную толстенную книгу. Я же перед собой такую задачу не ставлю, поэтому обозначаю многие аспекты той жизни пунктирно, только лишь в связи с конкретными событиями в моей жизни.                                                   И вот, когда до отъезда оставалось буквально 5 дней, меня срочно вызывают в филармонию. Говорят, что у пианиста ансамбля что-то не в порядке с документами и ему не дают разрешение на выезд.  Вместо него в Египет еду ... я.                                                                                                                                                                           В услышанное невозможно было поверить! Да я и не поверил! Прекрасно зная наши суровые порядки, я был уверен, что за такой суперкороткий срок невозможно оформить кучу документов. Поэтому и заполнял, и писал, и фотографировался без всякого энтузиазма. К вечеру того же дня всё было сделано (кроме фотографий – их пообещали напечатать только к обеду следующего дня.)  Директор филармонии заверил, что с оформлением документов проблем не будет (?!) и чтобы я готовился к поездке. Ну, раз тов. Шистко так говорит, значит знает !                                                                                                                           И действительно, через два дня я получил новёхонький зарубежный паспорт. Вот как, значит, всё можно сделать и за два дня, когда нужно!                                                                                                                                   Я, конечно, понимал, что такое безмерное доверие властей связано с моими последними композиторскими успехами. Да и отец мой был человеком известным – работал в облисполкоме начальником 2-ого отдела, и, к тому же, ещё и был секретарём парторганизации аппарата облисполкома.                                                                                                                                                                                    Тут уж, конечно,  до меня постепенно начало доходить, - а ведь я действительно еду в Египет! От этой радостной мысли у меня у меня сердце выпрыгивало из груди!!                                                                                        Единственно, пианист, которому не дали разрешение на выезд, обозлился на меня: мол, понятно, – «…у меня папа большая шишка  и, естественно,  пропихнул своего сыночка за бугор!»                                                      Пребывание  в Египте я описывать не буду – это отдельный рассказ. Скажу только, что эта совершенно фантастическая поездка была большим событием в моей жизни и дала мне очень многое и для познания жизни, и для приобретения опыта работы музыканта  Кроме Богатикова, мне пришлось ещё аккомпанировать и другим участникам концертной группы – оперным и народным певцам, танцевальным и цирковым номерам.

                                             

                                               Египет – на пирамидах. (декабрь1970 г.)                                                                               Слева направо: музыканты ансамбля - Геннадий Залинов и Николай Зеленский, Юрий Богатиков и я.

         Возникли и новые интересные знакомства.  А с Алексеем  Николаевичем Марчуком, (тем самым Марчуком, которого прославила Александра Пахмутова в своей песне «Марчук играет на гитаре») замечательным человеком, его очаровательной супругой Натальей Петровной и всей его большой и     дружной семьёй я, а теперь и моя жена Галя, поддерживем дружбу до сих пор, вот уже почти 40 лет!                       По приезде из Египта я ходил королём!  Рассказывал друзьям о своих заморских впечатлениях и    иногда   и сам сомневался, - а правда ли я  там  был?  А может, всё это мне приснилось?

        Дальше потекли мои артистические будни.

 

                                                    Продолжение на странице  4